понедельник, 11 июня 2018 г.

«Розбитий глек» театр Івана Франка

«Розбитий глек»
Режисер – Роман Мархолиа
За п’єсою Гайнріха фон Кляйста
****
Інферно або Диявол живе в судах
Вдруге Роман Мархоліа ловить мене на гачок інтелектуальної естетики. Після перегляду його постановки «Живого трупа» за твором Толстого свого часу, я знайшла в цій роботі театр думки і символу,почуття і чуттєвості, в центрі якого стоїть людина. Режисер змушує тебе встати поруч із собою, автором та акторами, доплітаючи мереживо смислів і щоразу віднаходячи нові значення. І, коли ти втомлений від щоденного бульварного «лицедійства» , такі роботи дають саме те, що ти так довго шукаєш – мистецтво.
«Розбитий глек» не став винятком. Мархоліа по-чеховськи бавиться з глядачем, вказуючи заздалегідь жанр вистави, як комедію (як і було зазначено автором твору), проте глядач зрозуміє протягом вистави, наскільки тонка ця іронія. З перших хвилин зародження вистави на сцені ти одразу впізнаєш почерк режисера, його естетичну метафізику, яка пронизує як візуальний, так і подієвий рівні. Білі обличчя-маски, гротесковість буденного та пластична архітектура кожного образу… (десь це межує і з манерою робіт Дмитра Богомазова). Домінування чорних, білих та червоних кольорів нагадало мені відомий фільм Роберта Родрігеса «Sin City» (Місто гріхів) з його візуальною стилістикою. І знаєте, я таки отримала своє місто гріхів в цій виставі.
Адам (Остап Ступка – наче відчуває себе в абсолютному комфорті світу, витвореного режисером) повідомить кума-писаря (Олег Стальчук) про свій тривожний сон, і сцену заллє серпанок у білому світлі. І лишається на розсуд глядача вирішувати: далі перед ним розгортається сюжет химерного сну Адама чи реальне судове засідання під його головуванням і наглядом судового радника Вальтера (Олександр Задніпровський). Цьому досить популярному прийому сну, яке стає обрамленням вистави, підкорене наступне існування кожного образу. Це сон і тому в ньому можливо все. Адам – хитрий-лис перед нами буквально з*являється з рудим хвостом, тим самим алюзією «передає вітання» Іванові Франкові ( у якого Кляйст був одним з улюблених письменників) і його «Лису Микиті». Таня Михина, позивачка Марта, своєю експресією запускає маховик суду по розбитому глеку. Засідання в усьому виявляє свою інфернальність, адже навіть Вальтер, що мусить слідкувати за збереженням правових норм в роботі Адама сидить, наче перед входом до величезного склепу, конструкція якого є візуальною домінантою декорацій.
Згодом приходить розуміння, що перед нами нема жодного позитивного образу. Адам – суддя є головним злочинцем позову, з першого погляду фарфорова лялечка Єва (Анжелика Савченко (Anzhelika Savchenko) – насправді зрадниця, і нечестива дівка, чиє специфічне руде волосся-джгути, якими вона лупить свого коханця і жениха, а також виразне шипіння у сварці представляє нам метафоричний образ Медузи Горгона; мати, що з легкістю бажає своїй дочці Єві смерті; заздрісний кум-писар, що лише чекає слушної миті,щоб підсидіти Адама і сісти на його ласу посаду, і навіть ревізор Вальтер в кінці піддається невинній масці спокусниці Єви, що виходить сухою з води. Дмитрий Чернов майстерно витворює жіночий образ Брігітти, яка розплутує цей клубок пороків і довершує стилістичну канву цієї постановки. Окремо завжди в виставах Мархоліа можна говорити про музичне оформлення, а саме живий оркестр, котрий творить класицистичне музичне обрамлення, живе вокальне виконання творів церковного спрямування, і звісно однієї із Страсних пісень (що написана за текстом Иоганна Вейнцера з циклу «Temenos») - «Причастя», яка виконується всіма учасниками процесу німецькою мовою і звучить, як смислова кода вистави.
Адам чекав на судний день і в буквальному сенсі перед нами постає цей біблійний епілог життя на землі, чоловіки в касках, що навіюють страх силової розправи зметають все з поверхні землі і чистий образ Божої Матері (що протягом всієї вистави була німим свідком подій) з дитиною. В руках її прозорий (!) глек, з якого вона поїть дитину чистим білим молоком… І попри цю надію, на задньому плані демонстративним застереженням височіє гіпертрофована постать судді в кривавій мантії, адже на кожне суддівське крісло знайдеться свій Адам.
Химера? Диватство? Та яка різниця, якщо це лише сон?) Але диявол живе в судах і, на жаль, ЦЕ не сон…
Окрема вдячність Юрію Андруховичу за блискучий переклад п’єси з німецької мови - просто насолода було слухати його українську, в соковитих зворотах якої, філологічний слух впізнавав авторські підписи письменника та поета Юрія Андруховича.
Якщо підсумувати, вистава Романа Мархоліа «Розбитий глек» - це естетичне інтелектуальне безумство, я впевнена, котре я не розгадала ще до кінця (і це найкраще відчуття мистецького неспокою).
Втомились від звичної тиражованої жуйки? Тоді спробуйте дійсно європейський театр у виставі «Розбитий глек».

понедельник, 28 сентября 2015 г.

Осінь починає сивіти зі скронь...



Осінь починає сивіти зі скронь:
По садах, по алеях, по-простому.
Не спинити чорний клекіт гайворонь
Навіть обраному світом Вартовому.


Тепер тільки дощ і листя, листя й дощ...
Бракує кисню - в цьому місті пастка.
І перетворює на ковзких риб нас, що ж? 
Мовчати й плисти до країв, де казка.



А потрапляєш тільки у дірки в кишенях,
Де лиш сміття й монети на жетон в метро.
Кінцева станція. Всі встали по мішенях.
- Ну що ж, стріляйте в жовтень, мені вже все одно.


Download Secret Garden Appassionata for free from pleer.com

суббота, 22 августа 2015 г.

Косматі сни...

Косматі сни

У кам'яних нутрощах міста.
Зникають в мені,
А я в них до крона безлиста,
Без хисту і волі 
Забута в нічних поїздах,
І скинута долі 
В безплідних садах.
А поза цим сном 
В холодному поті ночами
Блукає, мов псом,
Душа, що замучена вами.
Кістляві зап'ястки 
З синцями минулих смут -
Це всі її статки
Укріплених болем редут.
Душа обважніла
Під хтивим дощем лихослів.
Не дістатись їй тіла,
Ані чорних солоних морів. 
Лише знову у сни
І камінням летіти донизу
В чорні кола пітьми,
Де шукатиму душу я сизу...

Download Yiruma When the Love Falls for free from pleer.com

вторник, 12 мая 2015 г.


Це небо випльовує брили графіту.

Bon soir!* Я знову збиратиму вас -

Частини мозаїки року чи світу,

Уламки речей і змарнований час.

Це все лише речі. Не візьмеш з собою.

То все лише пам'ять в дірявих клунках

Течеш між камінням м'якою водою,

До моря ж доносять лиш краплі в руках.

Це сіре безладдя всотає мій простір.

Все кольору сажі й німого кіно.

Нема одкровення й немає тут прощі.

Хапає за груди, й коли все одно.

Замкне в кабінеті свого недосвіту -

З недопалків викладеш нове вікно.

Це небо випльовує брили графіту

Допоки летітиме серце на дно.

*Bon soir! [бон суа ] - фр. Вітаю!

Download Ode to a Friend for free from pleer.com

пятница, 3 апреля 2015 г.

***



Це місто – режисер поганих снів,
Він сибарит знеціненого щастя.
Він думав, й так все легко вдасться
Та й сам кіно дивитись сів.

І сходились  одні лиш випадкові, 
Ламаючи хребти словам, ішли на дно.
За золото зійшли брудне Руно
І покидьки, несхоплені на слові.


Download The Pierces Secret for free from pleer.com

суббота, 21 марта 2015 г.



Давайте знов
В цих пресою розбещених очах шукати біль.
Йти картою кульових отворів, знімати цвіль
З їх зморшклої совісті.

Без користі!
Ваше лаврове листя  завжди із запахом крові.
Фото спин з Катинських лісів й розчавлене Горі –
Туристичні брошури.

Якби ж ви пірнули –
Втонули б в своїй віковічній пітьмі
Бо батько ваш Каїн, вам зручно у нього дітьми
Глумитись у вірі.
                        Молитись на звіра.
                                                   Зневіра…

Download Yann Tiersen Naval for free from pleer.com

вторник, 27 января 2015 г.

Свинцовый ковчег

Свинцовый ковчег
Антиутопия.
Для тех, кто по ту сторону границы…

- Сколько часов зимы сегодня?  
- Ты имел в виду сколько дней зимы? 
- Нет... Сколько часов? 
- Не спрашивай меня... Ты же знаешь, что с тех пор, как выпал первый снег мы вынесли все часы из дома.
- Вот они и ходят по кругу ... Словно что-то знают...
- Кто "они"? 
- Дети. Вон, посмотри....За окном... - хоть и говорил он это впервые,  вздохнул с тяжестью, словно одолеваемый одиночеством своих размышлений. 
Женщина с глубокими морщинами в уголках глаз нехотя приподнялась  из-за кухонного стола, с трудом отодвигая стул. Несколько одетых свитеров сковывали ее движения, а изношенные и растянутые рукава принуждали периодически подтягивать их к локтю, что вошло уже в привычку. Перебросила свой любопытный взгляд через окно, словно удочку. Слегка прищурившись, она заметила укутанных в шарфы, полушубки и куртки розовощеких соседских детей, что вытаптывали в очередной раз на снегу круги. Они ходили то в одну, то в другую сторону, плотно друг за дружкой, подгоняя или замедляя движение, от чего круг становился четче, а снег ложился плотнее.
-Ну и что? Ты же знаешь, они так всегда играют - будто успокаивая больного, промолвила жена мягким голосом. – Будешь чай? – переспросила она, наливая в чайник из-под крана желтоватую воду. Но в ответ  не было ни слова. Старик лишь пожал плечами, продолжая смотреть в окно, будто завороженный. «Совсем безутешный стал…» - подумала жена, выдыхая с болью, словно пытаясь выпустить из легких не воздух, а всю боль вместе с душой…  
А снег тем временем продолжал засыпать те немногочисленные следы, которые оставили во дворе прохожие. «Как это все бездарно сошлось…» - думал старик. Все ходили, и порой, даже не находили своих дверей. Он снял с лица очки и отложил в сторону пошарканный роман Гюго. Желтоватые белки глаз, словно запечатлили цвет страниц книги. По старой привычке он стал нервно прижимать зубами ушко очков, перекладывая его со одних клыков на другие.
Старик перевел свой взгляд на груду ржавого железа стоявшего справа от
подъезда возле дырявых мусорных баков. Своими очертаниями эта трухлявая желто-багровая гора напоминала то, что некогда называлось танк Т-90. Ему не нужно было долго гадать, что это: он знал каждый изгиб, каждую деталь и даже в таком состоянии конструкции с легкостью называл модель.  Казалось, что эта машина может рассыпаться в любой момент   на глазах. Но сколько лет не проходило, земля, словно отторгала любое вхождение этого железа в себя. От того она и сотни других в иных дворах из года в год продолжали стоять. Дряхлели, сыпали ржавчину на снег, но продолжали стоять. Дети баловались, взбирались на них, пытались крутить какие-то рычаги на люке, строили под ними «халабуды», даже не задумываясь, что это за машины. Да и откуда им было знать? Они с рождения воспринимали их как данность, как все остальное, что окружало их ежедневно: деревья, дома, детские площадки… Не было лишних вопросов, а значит и ответов давать никто не был вынужден.
Морозным утром хозяйки выходили во дворы и привязывали один конец веревки  к дулам подобных машин, а другой к столбу или ближайшему дереву, а потом развешивали на них стираное белье.
Правда, танк в этом дворе отличался от всех остальных. На нем, где только было возможно, были привязаны белые ленты, лоскутки ткани и веревочки.
- Смотри, смотри! – обратился к жене старик с таким нетерпением и предвкушением, будто ждал этого момента целый день. – Вон он, снова вышел.
Жена отставила с огня закипавший горячий чайник и  по призыву мужа взглянула в указанную им сторону. Внизу, во дворе со стороны двери, что вела в подвальную часть дома, где располагались тепловые коммуникации, вышел мальчик небольшого роста, лет 8-ми. Он был одет в тонкую куртку, что была на несколько размеров его больше, выступала ниже колена, от чего его рост казался еще меньше.
Мальчишка подошел к танку и все остальные действия напоминали со стороны какой-то своеобразный ритуал.  Он приложил маленькую белую ладошку к мерзлой рыже-коричневой груде железа, словно осторожно здороваясь. С окна квартиры на втором этаже старикам казалось, что на танке образовалась зияющая белая дыра. Несколько минут так постояв, мальчик стал ерзать рукой в длинном кармане своей куртки, потом нащупав искомое, достал из него белую хлопковую ленту. Он подошел к машине с другой стороны, нашел какой-то выступ и начала наматывать на него белую ткань так бережно, словно бинтовал раненого и боялся причинить ему новую боль. Закончив «перебинтовку», мальчик снова положил свою ручку на стенку машины, а старикам показалось, что он даже что-то шепнул. Постояв чуть меньше чем в первый раз, он удалился обратно в подвальчик, осторожно закрыв за собою дверь. Дворовые дети привыкли к этим странностям бездомного, что уже даже перестали обращать на это действие внимание.
После острого молчания старик спросил:
- Ты опять сегодня носила ему еду?
- Да… - словно извиняясь, промолвила жена.
- Вот зачем..? Зачем ты это все время делаешь?
- Ты же знаешь, что он совсем один…
Жена разлила по чашкам с надщербленными краями горячий чай. Старик нервно его пригубил и тут же скривился, зажмурив глаза от отвращения.
- Сколько можно пить эту дрянь? -  старик, перебирая у себя языком во рту, пытался понять этот странный вкус. Сколько не клади сахар в чашку, он остается все так же солоноватым с едким привкусом то ли ржавчины, то ли крови, когда ты слизываешь ее с пораненного пальца.
- Что же ты кричишь? Ты же знаешь, у нас вода поступает из речки, что на выезде из Ковчега. А там столько этого «железа» стоит по полям… Некоторые поскатывались и в реку. Убирать некому, вот они и гниют там, а потом вся вода желтая.
- Да зачем же они тянули их и во дворы? Вот зачем, ты можешь мне объяснить? -  раздраженно продолжал старик обращаться к жене.
- За городом ведь уже места не было…
Старик сжимал руки в кулаки и ждал этих ответов. Он знал каждый из них и устал все время разговаривать об этом сам с собой. Но он не знал, почему выбрал для этого откровения этот день. «Может потому, что сковывать свою жизнь враньем я больше не могу. Жить и делать вид…»
После небольшой паузы старик продолжил словесное нападение.
- Боишься признаться самой себе, да?
- Да что с тобой такое сегодня? 
- Да кроме тебя этого никто больше не делает, не носит ему еду. Вот скажи, признайся. Ты это делаешь потому, что он похож на нашего сына? И часы…часы вы выбросили только потому, что боитесь исчислять эту чертову зиму временем. Она ведь не заканчивается! Просто листать календарь и видеть разные дни недели и даже не задумываться, что время уже превратилось в вечность! Ответь мне! Ответь!
Глаза жены налились кровью, ее руки зажали чашку так, что побелели костяшки пальцев, и казалось, что вот-вот стекло лопнет у нее в руках, а осколки вопьются ей в ладони. И крик вырвался откуда-то из глубины, где-то из-под селезенки, и хлынул на мужа, как и слезы из глаз.
- Да, да! Он похож на нашего сына! Ты это хотел услышать? Что еще хочешь знать? Что? То, что я проклинаю всю жизнь, тот день, когда ты забрал его с собой? Воспитанный на твоих дурных  игрушках цвета «хаки», выросший на маршах… 30 лет…30 лет я молчала, что ты забрал у меня то единственное, что давало мне шанс любить тебя таким, каким я тебя встретила в первый день нашего знакомства. Ты ушел с ним, а вернулся один. Без него! Лучше бы ты вообще не возвращался! Ты думаешь, что я ничего не понимаю и не вижу. Ты всю жизнь и такие, как вы покрывали кровью ветряные мельницы в чужих домах, возвращались домой и рисовали жестокие картины вашего «геройства». Было даже время, что я тебе верила и гордилась тобой, ведь я жена офицера. О, он у меня такой отважный, такой мужественный, он ради идеи готов на все! И это «все» - отразилось в полном уродстве настоящей правды. А вы даже не покаялись и как итог получили все это! Вы это заслужили! И я не лучше рядом с тобой. Я видела, как за своей бравадой вы превращаете наш город в свинец неизвестных, видела и молчала.  Вот пытаюсь замаливать твой и свой грех,  ухаживая за этим мальчиком! Тут же в пределах 500 км ничего нет, вы же получили то, что несли из года в год другим. Хотели чистоту и благодать? Вот и получайте пустоту и снег… пустоту, холод и снег. Без часов, календарей и дат. Ржаветь, вечно мерзнуть и ржаветь – это последний ваш удел.
Она резко встала из-за стола и зацепила чашку, что тут же разлетелась, оставив у ног мужа багровое пятно воды на багровом линолеуме. Вылетела из кухни, с грохотом закрыв за собой дверь так, что старику показалось, будто что-то разбилось у него внутри, и  осколки стали врезаться ему в горло и прыщавую совесть.
На улице стало темно. Старик, словно в бреду вышел во двор. Спортивные штаны, свитер с растянутым горлом. Встав на снег, даже не понял, что был босой. Он подошел к знакомой железной пирамиде, и помня, как это делал мальчик, приложил руку к ржавчине. Тут его ладонь превратилась, словно в звериную лапу – он вцепился ногтями в коричневую труху железа, потом сомкнул руку в кулак, и, что было силы, ударил по железному другу и разразился неистовым рыданием. Он бросил взгляд в сторону и увидел стоящего бездомного мальчишку, по белому личику которого катились слезы.
- Прости… пожалуйста – сквозь слезы прошептал старик.
-Не надо…молчи… я все знаю…-ответил ребенок.
Старик улыбнулся нервной улыбкой, и в полном бессилии скатился вниз, упав у подножья машины…



Спустя какое-то время жена, остыв от всего, что она наговорила мужу сгоряча, ступая ногами по осколкам, зашла на кухню, чтоб извиниться. Но его там не было. «Наверное, пошел подышать воздухом…и правильно» - подумала она. Жена выглянула в окно и увидела в свете фонаря, как какое-то темное пятно распласталось на снегу у машины. В один миг у нее сжалось сердце и похолодели руки. Она не могла сдвинуться с места. Возле пятна сидел маленький мальчик и придерживая голову лежащего, гладил ее маленькими ручками, пошатываясь то вперед, то назад, словно укачивая маленького ребенка…  




Cкачать Наутилус Помпилиус Шар Цвета Хаки бесплатно на pleer.com
Cкачать Белые волки бесплатно на pleer.com
Cкачать 10. Stella Maris бесплатно на pleer.com